Проституция и традиционные ценности
Политолог, эксперт Центра ПРИСП Николай Пономарев – о лицемерии ультраконсерваторов.
«У нас принято идеализировать наше прошлое, а между тем оно было очень грубо и подчас крайне отвратительно».
Николай Лесков
«...вспомни суффикс „-ушка“: вдовушка, долюшка, волюшка... А за этим – одна тьма, голод и сифилис».
Иван Бунин
«По субботам, перед всенощной, во всех заведениях воцарялась чистота... а вечером, когда из церквей возвращались нарядные, благочестивые люди, в Яме начинался самый бешеный, самый густой разгул».
Александр Куприн
Когда речь заходит о традиционных ценностях, обладатели «капустоносных» бород и нелепых усов любят громко вздыхать об обществе дореволюционной России – эталоне благонравия, оплоте целомудрия и бастионе крепкой семьи.
Что вызывает определенные вопросы как об уровне исторического образования этой публики, так и степени ее готовности выдавать желаемое за действительное.
По данным на 1909 год, в Российской империи под официальным надзором находились 13000 проституток. По оценкам современников, включая изучавших распространение венерических заболеваний врачей и полицейских, количество «негласных» проституток превышало число официально зарегистрированных «жриц любви» в 5–10 раз.Историки, опираясь на данные о темпах урбанизации и отчеты о распространении венерических заболеваний, оценивают общее число постоянно или временно вовлеченных в проституцию женщин на уровне 400000 – 500000.
Доля мужчин-горожан, лишавшихся девственности в борделях, на начало XX века составляла около 50%. Причины этого были вполне прозаичны. Вопреки стереотипам, жители «России, которую мы потеряли», вступали в брак отнюдь не в 18-20 лет. Средний возраст вступления в первый брак для мужчин-крестьян составлял около 23 лет, для горожан – 25 лет, для студентов, чиновников и офицеров – 29 лет (из-за необходимости получить образование или «встать на ноги»). А так как внебрачное сожительство строго осуждалось обществом, мужчины решали проблему простейшим способом – за счет «продажной любви». Более 50% московских студентов начинали половую жизнь именно с проститутками. Среди молодых рабочих, приезжавших в города на заработки без семей, доля тех, чей первый сексуальный опыт состоялся в публичном доме или с уличной проституткой, оценивалась на уровне 40–60%. Посещение борделя также считалось традиционным элементом «мужской инициации» для молодых дворян.
Высокая посещаемость «домов терпимости» косвенно подтверждается статистикой распространения венерических заболеваний. В 1880-х гг., по официальным данным, носителями венерических заболеваний являлись от 5% до 7,7% жителей империи (до 5 млн человек). Для сравнения, в 2021 году в Российской Федерации было официально зарегистрировано 411000 обладателей «болезней Амура».
По данным на 1897 год, в русской императорской армии 8% новобранцев были больны венерическими заболеваниями.Согласно официальным отчетам Главного военно-санитарного управления, в 1904 году сифилис занимал второе место среди всех болезней в армии (уступая по степени распространения лишь малярии).
Подавляющее большинство «жриц любви» не относились к числу маргиналов или «социальных паразитов». Свыше семидесяти процентов проституток в дореволюционной России – этот крестьянки и мещанки, пришедшие на заработки в крупные города вроде Санкт-Петербурга, Москвы или Одессы. Не имея квалификации (спасибо «передовой» системе образования), они могли рассчитывать лишь на тяжелый и низкооплачиваемый труд. Самый высокий процент «кадров» для проституции обеспечивала домашняя прислуга. Горничные, кухарки, няньки находились в полной зависимости от хозяев, часто становясь жертвами домогательств, а потеря места без рекомендаций фактически означала голодную смерть. Второй по численности группой «рекрутов» были швеи и работницы мастерских. Средняя поденная плата швеи в конце XIX века составляла 20–30 копеек, тогда как аренда угла (койко-места или части комнаты, отгороженной занавеской) в крупном городе стоила не менее 3–5 рублей в месяц. В целом занятие проституцией часто начиналось как эпизодическая «подработка».
Немаловажную роль в вовлечении женщин в проституцию играли и традиционные ценности. В патриархальном обществе потеря женщиной девственности вне брака, даже в результате насилия, оборачивалась полным разрывом связей с семьей. В результате она оказывалась в социальном вакууме, на фоне чего публичный дом казался единственным убежищем.
При этом наблюдалось постепенное снижение возраста начала занятия проституцией. В ходе Первый Всероссийский съезд по борьбе с торгом женщинами в 1910 г. было заявлено, что этот показатель снизился до 16 лет.
Отмечали современники и рост масштабов продажи женщин в публичные дома Южной Америки и Ближнего Востока, где «русский товар» ценился особенно высоко.
Отдельно нужно отметить, что регулярные визиты к проституткам органично сочетались в обществе с высокой религиозностью. Девушки из «заведений» строго соблюдали посты и ходили в церковь ставить свечи перед началом работы.Содержательницы борделей следили за тем, чтобы их подопечные обязательно исповедовались и причащались, считая это залогом «удачи» в бизнесе. Бордели на Пасху могли украшаться цветами и религиозной символикой.После длительных постов и крупных церковных праздников нагрузка на врачебно-полицейские комитеты возрастала в разы из-за наплыва посетителей в публичные дома.В дни великих церковных праздников мужчины шли к проституткам сразу после торжественного застолья, воспринимая посещение борделя как часть общего «гулянья».
Так жило традиционное общество России, которую мы потеряли, и, надеюсь, никогда больше не найдем.
