Мир становится более жестким

Политолог, эксперт Центра ПРИСП Николай Миронов – о последствиях иранского конфликта.

Иран остается важным партнером Москвы: нас связывают военно-техническое сотрудничество, энергетические проекты, логистика, координация по ряду региональных направлений, деятельность в рамках БРИКС+. Поэтому удар по иранскому руководству невозможно воспринять в позитивном ключе.

Действия США и Израиля, пытающихся силовым способом изменить политическую конфигурацию без санкции международных институтов, означают дальнейшую эрозию сложившихся норм мирового порядка. Ситуация способна привести к серьезной эскалации на всем Ближнем Востоке.

Для России это фактор дополнительной неопределенности. Затяжной конфликт, особенно если дело дойдет до наземной операции, будет означать долгосрочную перестройку баланса сил в регионе, что неизбежно затронет и российские интересы.

При этом гибель верховного лидера Хаменеи не обязательно приведет к ослаблению иранского государства. Иран – теократическая система с формализованными механизмами преемственности, которые уже начали действовать. В иранской политической культуре культ мученичества играет мобилизационную роль, следовательно, гибель аятоллы Хаменеи, который не покинул страну и принял на себя удар, превращает его в символ, который может консолидировать элиты и население страны.

Кроме того, новый глава государства может оказаться еще жестче предшественника – и как знать, не пожалеют ли об этом начавшие войну «союзники».

Следует отметить, что кризис вполне может усилить сближение России с Китаем: Пекин был ключевым покупателем ближневосточной нефти, и есть лишь одна страна, которая может заместить возможные перебои с поставками, Россия. В условиях давления и санкционных рисков появляются все новые дополнительные стимулы для экономического и политического взаимодействия двух стран.
В более же широком смысле происходящее демонстрирует, что мир становится более жестким, в международные отношения возвращается логика бескомпромиссной realpolitik.