Союзники, которые не пришли
Политический консультант, региональный представитель РАПК, эксперт Центра ПРИСП Даниил Ермилов – о том, кому выгодна новая интерпретация событий в Карабахе.
После карабахского кризиса в информационном поле закрепляется особый тип текста — гибридный. Он одновременно оправдывает невмешательство России и ОДКБ, но при этом осторожно признает стратегическую ошибку. Это не случайная позиция. Это симптом более глубокой борьбы за интерпретацию произошедшего.
Кому это нужно? Прежде всего — самому российскому политическому и экспертному полю. После событий в Нагорном Карабахе возник риск репутационного провала: союзник не получил поддержки, а система коллективной безопасности показала ограниченность. В таких условиях возникает необходимость «размыть» ответственность. Именно поэтому в тексте появляются три ключевых линии: юридическая (Карабах не входит в ОДКБ), моральная (Армения «сама не участвовала»), и политическая (виноват Пашинян). Это классическая схема перераспределения ответственности.
Второй бенефициар — внутренние элитные группы. Через подобные нарративы идет косвенная борьба интерпретаций внутри самой российской системы: одни акторы продвигают версию «это было рационально», другие — «это была ошибка, но вынужденная». Вбросы про Лукашенко, Алиева, «карабахскую партию» и энергетические сделки — это не столько факты, сколько инструменты этой борьбы. Они создают ощущение закулисной игры, снижая доверие к официальной линии и одновременно объясняя ее.
Третий уровень — внешнеполитический. Для Азербайджана подобные тексты легитимизируют результат: если даже союзники Армении признают, что вмешиваться не должны были, значит, итог конфликта воспринимается как «естественный». Для Армении — наоборот, это усиливает ощущение предательства и ускоряет дрейф от России.
К чему это может привести в широком масштабе?
Во-первых, к эрозии союзных структур. ОДКБ в подобной интерпретации превращается из военного блока в клуб с ограниченными обязательствами. Это подрывает саму идею коллективной безопасности: если помощь зависит от политической симпатии или активности участия, то союз перестает быть гарантией.
Во-вторых, к росту транзакционного мышления в международных отношениях. Логика «вы мало вложились — мы не обязаны вас защищать» постепенно вытесняет союзническую логику. Это опасный сдвиг: он делает любые альянсы временными и условными.
В-третьих, к усилению конкурирующих центров влияния. Ослабление доверия к России в регионе автоматически открывает пространство для других игроков — от Турции до ЕС. Причем это происходит не через прямое давление, а через разочарование в прежнем гаранте безопасности.
Наконец, в долгосрочной перспективе подобные нарративы бьют по самой России. Пытаясь тактически оправдать одно решение, система стратегически подрывает доверие к себе как к союзнику. А в геополитике репутация надежности — один из немногих невосполнимых ресурсов.
Именно поэтому такие тексты важны не сами по себе, а как индикатор: они показывают, что постфактум идет борьба не за события, а за их смысл. А значит — за будущее архитектуры безопасности на всем постсоветском пространстве.
