Новая кадровая реальность
Экономика России впервые в современной истории столкнулась с нехваткой рабочей силы. Об этом заявила глава Центробанка Эльвира Набиуллина. По ее словам, это «новая реальность для властей и для бизнеса».
Сложившуюся ситуацию прокомментировал заместитель директора Центра ПРИСП, член РАПК, автор канала «Телеграбля», директор информационного агентства Newsroom24 Валерий Прохоров.
Заявление Эльвиры Набиуллиной важно не только как экономический диагноз от статусного специалиста, но и как политический сигнал. На федеральном уровне эту проблему еще можно описывать языком макроэкономики, производительности и структурных ограничений. Но в региональном разрезе речь идет уже о другом: об ужесточении конкуренции территорий за людей, где главным ресурсом становится не инвестиции, не заводы и фабрики, и даже не бюджеты, а трудовые ресурсы.
Для внутренней политики это крайне неприятная история. Известно, что кадровый дефицит почти неизбежно запускает кадровый каннибализм. Одни регионы начинают расти не потому, что стали эффективнее, а потому, что высасывают людей из соседних субъектов. Возникают территории, работающие как «кадровые пылесосы»: крупные агломерации, промышленные центры, зоны с высокой концентрацией гособоронзаказа, сырьевые узлы, логистические коридоры. Они будут втягивать к себе сварщиков, водителей, строителей, механизаторов, медперсонал, учителей, управленцев среднего звена – всех, кого можно быстро встроить в систему и чей трансфер быстро окупить.
Политический риск здесь в том, что карта регионального неравенства начнет переписываться не по уровню формальных доходов, а по способности удерживать население. Регион, который не может предложить конкурентную зарплату, жилье, понятный социальный пакет и минимальную карьерную перспективу, оказывается донором чужого развития. Формально он сохраняет школы, больницы, предприятия и муниципальные структуры. Фактически же постепенно теряет человеческий каркас. Сначала уезжают самые мобильные, затем самые востребованные, потом начинается эффект домино: не хватает врачей – падает качество жизни; не хватает учителей – растет тревога семей; не хватает коммунальных и строительных кадров – копится раздражение неустроенным бытом. И вот уже экономическая проблема превращается в проблему политической лояльности.
Особенно опасно это для периферийных, приграничных, аграрных и слабо развитых индустриальных регионов. Не потому, что там живут какие-то особенные люди, а потому, что у этих субъектов естественным образом ограничены возможности для встречной конкуренции. Они не смогут бесконечно повышать зарплаты, субсидировать аренду, строить ведомственное жилье и доплачивать специалистам дефицитных специальностей. Такие регионы будут проигрывать борьбу за кадры регионам-магнитам, а население станет все чаще воспринимать региональную (а со временем не только региональную) власть, мягко говоря, с недоверием. Это будет уже ударом по легитимности: жители замечают, когда их область или республика превращается не в субъект развития, а в резервуар рабочей силы для более сильных соседей, и воспринимают происходящее как дефект в управлении на общегосударственном уровне.
Отсюда и главный вывод для внутренней политики. В ближайшие годы успешность губернатора будет измеряться не столько объемом привлечённых в регион инвестиций, сколько способностью остановить кадровое опустынивание. Принцип прост: не удержал людей – проиграл все остальные KPI. Поэтому региональная повестка неизбежно сместится к прикладным мерам: жилье для молодых специалистов, целевой набор в учебные заведения, привязка профобразования к запросам конкретных работодателей, поддержка малых городов, локальные надбавки для бюджетников. Иначе хищническое переманивание людей станет новой нормой, а территории-воронки – новым принципом сборки страны: одни территории будут всасывать в себя всё живое, а другие – медленно терять ценные кадры, потом население, а впоследствии и внутриполитическую субъектность.
