Социальный философ, Консультант по управлению, эксперт Центра ПРИСП Сергей Гречишников – о рисках привлечения в Россию трудовых мигрантов из Афганистана.

Россия и Афганистан ведут переговоры о привлечении афганских трудовых мигрантов на фоне острого дефицита рабочей силы в российской экономике (до 4,8 млн работников). Однако массовое привлечение афганцев создаёт беспрецедентные риски для национальной безопасности и социальной стабильности России. В отличие от традиционных миграционных потоков из Центральной Азии, афганская миграция несёт принципиально иные угрозы: высокий террористический потенциал, невозможность адаптации из-за культурного разрыва, крайне низкую квалификацию и отсутствие опыта интеграции в светское общество.

Официальные заявления и опасения

2 февраля 2026 года посол Афганистана в России Гуль Хасан сообщил, что между двумя странами «уже состоялись переговоры по вопросу трудовой миграции и есть основания рассчитывать на достижение положительных результатов». Кабул позиционирует Афганистан как страну с молодым населением, способную направлять «квалифицированных и профессиональных кадров» туда, где существует потребность в рабочей силе.

Однако спецпредставитель президента РФ по Афганистану Замир Кабулов ещё в декабре 2025 года высказал серьёзные опасения: «Россия пока не может массово привлекать трудовых мигрантов из Афганистана, поскольку нет двусторонних механизмов контроля за их потоком и вероятны риски того, что среди рабочих могут быть радикалы». Речь идёт о «деструктивных элементах», которые при отсутствии надлежащего контроля могут проникнуть на территорию России.

Дефицит рабочей силы в России: реальная потребность

Российская экономика действительно испытывает острейший кадровый голод. По оценкам Института экономики РАН и Института Гайдара, в 2023–2025 годах дефицит рабочей силы составлял 4–4,8 млн человек. Более 90% российских компаний сообщают о нехватке персонала, при этом текучесть кадров достигла 48% против нормы в 30%. К 2030 году прогнозируется увеличение дефицита до 2–4 млн работников.

Наиболее критические отрасли — строительство (нехватка рабочих и инженеров), сельское хозяйство (дефицит 300 тыс. человек ежегодно), промышленность (около 140 тыс. квалифицированных рабочих), логистика и транспорт, здравоохранение. На фоне демографической ямы 1990-х годов, мобилизации и эмиграции (более 600 тыс. мужчин выбыло с рынка труда), а также перетока кадров в ВПК проблема становится системной.

В 2025 году общее число трудовых мигрантов в России достигло 2,3 млн человек (+185 тыс. к 2024 году). Основной поток традиционно идёт из Центральной Азии: около 4 млн граждан стран ЦА находятся в России, из них 1,79 млн узбеков, 1,23 млн таджиков, 606,9 тыс. казахов, 262,8 тыс. киргизов и 92 тыс. туркмен. Однако этого недостаточно для покрытия потребностей экономики.

Профиль Афганистана

Афганистан – страна с одной из самых молодых популяций в мире. Население составляет более 45 млн человек, при этом 42,3% младше 15 лет, а средний возраст – всего 17,3 года. Коэффициент демографической нагрузки достигает 80,9%, что означает: на каждого работающего приходится почти один иждивенец. Ожидаемая продолжительность жизни — 45 лет (44,8 для мужчин, 45,3 для женщин).

Ежегодно сотни тысяч молодых афганцев выходят на рынок труда, где рабочих мест катастрофически не хватает. Официальный уровень безработицы составляет 23,9%, но реальная незанятость значительно выше. Около 54,5% населения живут за чертой бедности.

Экономика Афганистана – одна из беднейших в мире. ВВП на душу населения составляет $509–512 (данные 2020 года), что в три раза ниже, чем в Узбекистане ($1 685) и в шесть раз ниже, чем в России. Для сравнения, это ниже, чем в Судане, Руанде или Таджикистане.

Структура экономики архаична: 30,6% ВВП обеспечивает сельское хозяйство, 12% – промышленность, 53% – сфера услуг (преимущественно неформальная торговля). Страна импортирует товаров на $6 млрд, но экспортирует лишь на $1 млрд, в основном фрукты и орехи. Доказанные запасы полезных ископаемых оцениваются в $1 трлн, но они остаются неосвоенными из-за политической нестабильности и отсутствия инвестиций.

После прихода Талибана к власти в августе 2021 года экономика Афганистана так и не восстановилась от спада, начавшегося в 2020 году. Прогноз Всемирного банка на 2025–2026 годы предполагает рост ВВП на 4,3%, однако при росте населения на 8,6% доход на душу населения снизится почти на 4%. Отсутствие иностранных инвестиций, изоляция государственных институтов, ограничения в банковском секторе и сбои в торговле превращают страну в экономический тупик.

Афганистан переживает глубочайший гуманитарный кризис. По данным ООН, в 2026 году почти половина населения (около 22–23 млн человек) будет нуждаться в гуманитарной помощи и защите. Угроза голода затрагивает 17,4 млн афганцев, причём впервые за четыре года число голодающих выросло.

В 2025 году из-за сокращения международной помощи (США прекратили значительную часть финансирования) были закрыты более 420 медицинских учреждений, что лишило около 3 млн человек доступа к базовой медпомощи. Закрыты более 300 пунктов питания для детей, 1,1 млн детей остались без жизненно важной помощи, а ещё 1,7 млн находятся под угрозой гибели без лечения.

Дополнительное давление создают массовые возвращения беженцев: с 2023 года из Пакистана и Ирана вернулись свыше 4 млн афганцев, из них более 2,6 млн – только в 2025 году. Землетрясение в августе 2025 года унесло жизни более 2 тыс. человек и нанесло ущерб на сумму около $183 млн (1% ВВП).

Уровень образования в Афганистане катастрофически низок. Около 61,6% взрослого населения старше 15 лет остаются безграмотными (15,9 млн человек). Грамотность среди мужчин составляет 55,5%, среди женщин – всего 29,8%. Среди молодёжи (15–24 года) общий уровень грамотности – 58,21%: 69,59% для мужчин и 46,33% для женщин.
Это означает, что большинство потенциальных мигрантов не умеют читать и писать даже на родном языке, не говоря уже о русском. После прихода Талибана к власти девочкам запрещено посещать среднюю школу и университеты, что усугубляет ситуацию. Образование продолжают получать только те, кто закончил учебные заведения до 2021 года.

Режим Талибана: социальная инженерия и радикализация

Режим Талибана ввёл драконовские ограничения для женщин, которые фактически превращают их в невидимок. Женщинам запрещено:

– работать в большинстве секторов (за исключением здравоохранения и, ограниченно, образования),

– посещать среднюю школу и университеты,

– путешествовать на расстояние более 72 км без сопровождения близкого родственника-мужчины (махрама)

– показываться в общественных местах без никаба, открывающего только глаза,

– громко говорить на публике, звучание женского голоса признано «пороком»,

– посещать парки, спортивные залы, салоны красоты,

– разговаривать с мужчинами, не являющимися близкими родственниками, или здороваться за руку,

– использовать косметику.

За нарушения предусмотрены публичная порка, избиение палкой или бичом, а за «прелюбодеяние» – забивание камнями. Около 90% женщин уволены из государственных органов. Закрыты все приюты для жертв домашнего насилия, что привело к резкому росту самоубийств среди женщин. В 2024 году публичной порке или казни подверглись 57 женщин.

Талибанский Афганистан – теократическое государство, где единственным источником права является шариат в его радикальной интерпретации. Система образования базируется на религиозных школах (медресе), где светские науки минимизированы, а акцент сделан на изучении Корана и хадисов. «Министерство поощрения добродетели и предотвращения порока» контролирует все аспекты жизни граждан: одежду, внешний вид, питание, развлечения, отношения между полами. Это формирует мировоззрение, фундаментально несовместимое с ценностями светского общества.

По данным Федерального агентства по делам национальностей, среди мигрантов из Центральной Азии более 30% предпочитают жить по нормам шариата, а не по законам РФ, и готовы отстаивать эту позицию с оружием в руках. В случае афганцев, воспитанных в условиях тотального талибанского контроля, этот показатель будет значительно выше.

В отличие от мигрантов из Узбекистана, Таджикистана или Киргизии, которые выросли в советских или постсоветских светских государствах и имеют базовый опыт взаимодействия с европейской культурой, афганцы последних 45 лет живут в условиях непрерывных войн и религиозного фундаментализма. Поколения, выросшие при Талибане (1996–2001 и с 2021 года), не знают иной реальности, кроме шариата.

Европейский опыт приёма афганских беженцев показывает крайне низкую интеграцию. Афганцы, проживающие в России с 2001 года, сталкиваются с серьёзными проблемами: их дети, родившиеся или учившиеся в СССР/России, приобрели «западные» привычки и манеру одеваться, что делает возвращение в Афганистан опасным. Многие утратили связи с родственниками и не могут рассчитывать на поддержку социальной сети общения. По словам представителя УВКБ ООН, «потребуются многие годы для улучшения ситуации в Афганистане настолько, чтобы афганцы, живущие в России около десяти лет, смогли вернуться на родину без риска для жизни и человеческого достоинства».

Афганистан как эпицентр радикализма

Афганистан является базой одной из наиболее опасных террористических группировок — «Вилаят Хорасан»* (афганское отделение запрещённого в России «Исламского государства»*). Именно данная организация взяла на себя ответственность за теракт в «Крокус Сити Холле» 22 марта 2024 года, унёсший жизни 150 человек. Это стало одним из крупнейших терактов в истории современной России.

По делу о теракте были задержаны более 20 человек, из которых 14 из 15 арестованных оказались гражданами Таджикистана. Предполагаемый главарь террористов Шамсидин Фаридуни, 25 лет, приехал в Россию в начале марта 2024 года и устроился на фабрику в Подольске. По его словам, заказчиком был «помощник проповедника» в Telegram, который предложил 500 тыс. рублей за массовое убийство.

Директор ФСБ Александр Бортников заявил, что подготовку, финансирование, нападение и отход террористов координировали через интернет члены «Вилаят Хорасана»*. При этом Россия стала одной из ключевых мишеней для «Исламского государства»* после участия в сирийской кампании. Террористы распространяют видео-, аудиопродукцию на русском языке, нацеленную на потенциальных адептов на территории России.

Замсекретаря Совета безопасности РФ Юрий Коков прямо заявил, что иностранные спецслужбы вербуют мигрантов из Средней Азии для совершения терактов в России. Депутаты и политологи отмечают активную работу западных спецслужб (в частности, британских) с диаспорами и этническими группировками внутри России, которые часто действуют легально в форме национально-культурных автономий.

Глава ФСБ Александр Бортников сообщил, что украинские и западные спецслужбы расширяют круг возможных исполнителей преступлений в России, занимаются их подготовкой и оснащением, для чего привлекают трудовых мигрантов. С начала специальной военной операции ФСБ предотвратила восемь терактов в местах массового скопления людей и на гособъектах, которые готовили выходцы из Центрально-Азиатского региона.

Исследователи радикализма отмечают, что мигранты, прибывающие в Россию, зачастую находятся в уязвимом положении: сталкиваются с затруднениями в поисках работы, жилья, во взаимодействии с работодателями и органами власти. Эта фрустрация создаёт почву для радикализации. Радикальная исламская идеология обладает значительным потенциалом для переосмысления повседневных проблем, предлагая простые ответы и чувство принадлежности к глобальной «умме».

Критически важно, что для афганских мигрантов в России отсутствуют те механизмы проверки, которые существуют для граждан стран ЕАЭС или СНГ. У России нет отлаженных каналов обмена информацией с Талибаном, который не признан мировым сообществом. Биометрические базы данных афганцев отсутствуют или крайне фрагментарны. Система государственной регистрации в Афганистане не функционирует должным образом.

Это означает, что проверить, кто именно приезжает в Россию под видом «квалифицированного рабочего», практически невозможно. Среди мигрантов могут оказаться боевики, члены террористических ячеек, дезертиры из талибанской армии, уголовные преступники. Спецпредставитель президента Замир Кабулов недаром предупреждал о рисках того, что при отсутствии контроля в потоке мигрантов могут оказаться «самые разные элементы, включая и деструктивные».

Социально-экономические риски: от теневой экономики до межэтнических конфликтов

Статистика преступности среди мигрантов в России демонстрирует устойчивый негативный тренд. В первом квартале 2025 года количество преступлений, совершённых иностранными гражданами, выросло на 15,3% по сравнению с аналогичным периодом 2024 года и составило 12,5 тыс. деяний. За пять месяцев 2025 года рост составил 10%, общее число преступлений достигло 18,9 тыс.

Особенно тревожна динамика тяжких преступлений. Число особо тяжких деяний, совершённых мигрантами, выросло на 57% – с 3 878 до 6 тыс. Количество половых преступлений увеличилось на 22%. Удельный вес преступлений мигрантов в общем криминальном массиве вырос с 4,3% до 5%. Всего в 2025 году нарушили уголовный закон почти 12,5 тыс. иностранцев.

Наибольшее число совершённых преступлений пришлось на граждан Узбекистана (35,5% от общего числа), Таджикистана (16,6%) и Киргизии (11,5%). Председатель Следственного комитета Александр Бастрыкин отметил, что многие приезжие не только не соблюдают российское законодательство, но и «пытаются установить собственные правила поведения».

Нелегальная миграция является мощным драйвером теневой экономики. По данным МВФ, доля теневого сектора в ВВП России составляет от 30 до 40%, а по некоторым оценкам достигает 38,4% (49-е место в мире). Наличие масштабного контингента нелегальных мигрантов содействует расширению и процветанию теневого бизнеса, предоставляя недобросовестным работодателям непрерывно пополняемый резервуар дешёвой рабочей силы.

Около 9% иностранцев в России (порядка 739 тыс. человек) являются нелегалами. Основную часть составляют граждане Узбекистана, Таджикистана, Киргизии, Армении и Азербайджана. Незаконный наём трудовых мигрантов уменьшает себестоимость выпускаемой продукции, поскольку труд нелегального лица-нерезидента имеет более низкую стоимость, чем легального мигранта или гражданина РФ. Это создаёт преимущества для теневого актора экономики над легальным.

Теневой рынок труда, нелегальная миграция сужают возможности реализации социальных программ и способствуют росту нелегального оборота капитала и рабочей силы, снижению доходной части бюджетов всех уровней в результате неуплаты налогов. По экспертным оценкам, участие нерезидентов в теневой экономике является одним из отрицательных результатов влияния миграционных потоков на экономику РФ.

Интеграция мигрантов в российское общество сталкивается с множественными препятствиями. Ключевым проблемам относятся:

– Языковой барьер. Многие мигранты испытывают трудности с освоением русского языка, что затрудняет их адаптацию на рабочем месте и в повседневной жизни. Для афганцев, большинство из которых неграмотны даже на родном языке (61,6% взрослого населения), изучение русского станет практически непреодолимым барьером.

– Правовая неграмотность. Незнание российских законов и правовых норм приводит к частым нарушениям законодательства со стороны мигрантов и, как следствие, к их маргинализации. Согласно данным ФАДН, более 30% мигрантов предпочитают жить по нормам шариата, а не по законам РФ, и готовы отстаивать эту позицию с оружием в руках.

– Социальная изоляция. Мигранты часто оказываются в изолированных сообществах, что препятствует их культурной и социальной интеграции. Они стараются образовывать такие же общины, которые замкнуты и непроницаемы для внешнего мира. Новая Концепция миграционной политики РФ на 2026–2030 годы прямо запрещает формирование этнических анклавов и предписывает региональным властям препятствовать пространственной сегрегации.

– Дискриминация. Мигранты нередко сталкиваются с предвзятым отношением со стороны местного населения и работодателей, что ограничивает их возможности для профессионального и личностного роста. После теракта в «Крокус Сити Холле» таджикистанские мигранты в России рассказывают журналистам о растущей враждебности к ним и о том, что они стараются скрыть свою национальность.

Массовый приток мигрантов создаёт серьёзную нагрузку на систему здравоохранения, образования и жилищный сектор. Нелегальная миграция порождает санитарно-эпидемиологические проблемы, которые приводят к большой нагрузке на учреждения здравоохранения и бюджет, оплачивающий лечение. Увеличиваются расходы на содержание безработных иностранцев и их семей, связанные с выплатой социальных пособий, перегрузкой общественных больниц, школ.

Трудовые мигранты стали привозить семьи с детьми, что создало дополнительную нагрузку на общеобразовательные учреждения. Дети мигрантов часто не владеют русским языком, что снижает образовательный уровень в школах и создаёт риски поведенческих конфликтов, обусловленных различием культурных норм. Более 90% компаний испытывают дефицит персонала, однако привлечение низкоквалифицированных мигрантов без языковых и профессиональных компетенций не решает проблему квалификации.

Концентрация мигрантов в ряде российских регионов негативно сказывается на отношениях между ними и коренным населением. Причём неприятие у местных жителей вызывают не только уроженцы государств бывшего СССР, но и выходцы из других регионов России, принадлежащие к «видимым меньшинствам».

Внутригосударственные межэтнические конфликты (ВГМЭК) проходят длительную предварительную фазу накопления социального недовольства у жителей принимающей стороны. Поводом для такого конфликта часто является кровавый преступный инцидент (воровство, убийство), который приводит к противостоянию двух групп. Примеры — Кондопога, Пугачёв, Сагра, Бирюлёво и другие конфликты, носившие межэтнический характер.

Социологи предупреждают, что результатом ВГМЭК могут стать события, ведущие к изменению социальной структуры общества. Среди причин межэтнической напряжённости называются отсутствие внятной государственной миграционной политики, неэффективная деятельность органов государственной и местной власти в области межэтнических отношений, нарастание миграционных процессов и, как следствие, конкуренция местных жителей и мигрантов за рабочие места и достойные условия жизни.

Международный опыт: уроки Европы

Европейский Союз пережил крупнейший миграционный кризис в своей истории, когда в 2015–2016 годах в Европу прибыло более 1 млн человек, в большинстве своём пересекших пешком Балканы, чтобы добраться до Северной Европы. Значительную часть составляли афганцы, бежавшие от войны и талибов.

По данным Европейского совета по делам беженцев и изгнанных лиц, в мире насчитывается 8,2 млн беженцев из Афганистана, а в Европе афганцы занимают второе место по количеству беженцев после граждан Сирии. В 2023 году 100 930 афганцев подали ходатайства о предоставлении международной защиты в ЕС, и 43% от всех прошений пришлось на Германию.

Европейский опыт показал катастрофический провал интеграции афганских беженцев. Новостные платформы отмечали случаи, где убежища не смогли предоставить базовую помощь беженцам: дети и молодые люди оставались без запасной одежды, обуви, надлежащего медицинского обслуживания, юридической консультации или переводчика, а также доступа к ближайшей мечети. Такие условия усугубляют психическое и физическое здоровье уязвимых групп, которые уже перенесли травму потери дома и гонения.

Принудительная миграция привела к утрате защитных социальных и культурных систем, что, в свою очередь, привело к тому, что молодые люди, отчаявшиеся заработать себе на жизнь, используют ненадёжные схемы для поиска работы, включая криминал. Афганцы в Европе оказались изолированы, сосредоточены в гетто, стали источником повышенной криминальной активности, особенно насильственных и половых преступлений.

С конца июля 2021 года, после прихода Талибана к власти, страны Евросоюза открыто говорят о том, что решение проблемы миграции из Афганистана видят в Турции. Канцлер Австрии заявил, что «мигрантам из Афганистана следует бежать в Турцию или в безопасные районы своей страны», а бельгийский министр сказал, что Турцию необходимо превратить в «безопасную третью страну для афганцев».

Канцлер Германии Ангела Меркель заметила, что если Берлин и ЕС хотят справиться с множеством людей из Афганистана, которые «попытаются покинуть страну», то им «необходимо сотрудничать с Турцией». Президент Франции Эммануэль Макрон заявил: «Европа не может единолично отвечать за последствия в сложившейся ситуации [в Афганистане]».

По оценкам ЕС, почти 4 млн афганцев в обозримом будущем могут захотеть покинуть страну. США до настоящего момента эвакуировали 17 тыс. человек, Европа — менее 500. Расследование, проведённое газетой Bild, показало, что, эвакуируя из Афганистана своих военных, Германия отказала в визах сотням работавших с ними афганцев.

В 2024 году Германия и Австрия начали высылать афганцев-преступников обратно в Афганистан, несмотря на контроль Талибана. Текущие усилия по высылке афганцев преследуют цель не столько решить миграционные проблемы, сколько бороться с терроризмом «Исламского государства» на территории Европы. Германия и Австрия рассматриваются террористами как «внутренний тыл», где можно переждать, отсидеться и спланировать теракты в других странах Евросоюза.

Европейский опыт предоставляет России важные уроки:

– Невозможность интеграции. Даже развитые страны с огромными ресурсами не смогли интегрировать афганских беженцев. Культурный разрыв оказался непреодолимым.

– Террористическая угроза. Афганские мигранты стали источником террористической активности в Европе. «Исламское государство» использует их как агентов влияния.

– Экономическая неэффективность. Афганцы не восполняют дефицит квалифицированной рабочей силы, а становятся бременем для социальных систем.

– Политическая токсичность. Миграционный кризис привёл к росту правых популистских движений, Брекзиту, расколу ЕС.

– Необратимость. Однажды впустив миграционный поток, остановить или развернуть его невозможно. Депортации неэффективны и вызывают правовые споры.

Риски массового привлечения афганских мигрантов несопоставимы с потенциальными выгодами. Террористическая угроза, культурная несовместимость, низкая квалификация, отсутствие опыта интеграции в светские общества создают условия для долгосрочной дестабилизации России. Европейский опыт убедительно доказывает провал такой стратегии.

Цена ошибки

Гуманитарная ситуация в случае массового привлечения мигрантов из Афганистана в Россию будет катастрофической. Террористическая угроза, рост тяжкой преступности, криминализация экономики, межэтнические конфликты, социальная дезинтеграция, нагрузка на инфраструктуру — всё это не абстрактные риски, а реальность, с которой столкнулась Европа и с которой уже сталкивается Россия в связи с существующими миграционными потоками.

Афганистан – это не Узбекистан и не Таджикистан. Это страна, где 45 лет непрерывных войн и религиозного фундаментализма создали поколения, фундаментально несовместимые с ценностями светского общества. 42% населения моложе 15 лет — это «демографическая бомба», которая в условиях гуманитарной катастрофы (22 млн нуждающихся в помощи) создаёт колоссальное эмиграционное давление.

Экономические аргументы в пользу привлечения афганцев несостоятельны. Крайне низкая квалификация (61,6% взрослого населения неграмотны), отсутствие опыта индустриального труда, языковой барьер делают афганских рабочих неэффективными. Они не закрывают дефицит квалифицированных кадров, а лишь пополняют ряды низкооплачиваемых работников в теневом секторе экономики.

Краткосрочная экономия на привлечении дешёвой рабочей силы из Афганистана обернётся долгосрочной катастрофой для национальной безопасности и социальной стабильности.

Альтернативы существуют: интенсификация привлечения мигрантов из традиционных источников (страны ЦА), программы репатриации соотечественников, автоматизация, повышение производительности труда, стимулирование рождаемости.

Дефицит рабочей силы – это вызов, но управляемый. Массовая миграция из Афганистана — это необратимая угроза, которая будет преследовать Россию десятилетиями. Цена ошибки слишком высока.

*Террористическая организация, запрещена в РФ