Крах сдерживания

Политолог, эксперт по Ближнему Востоку, эксперт Центра ПРИСП Мирзад Хаджим – о целях и последствиях иранского конфликта.

Нынешнее прямое столкновение между американо-израильской осью и Ираном с его союзниками представляет собой структурный перелом в международной системе.

Выход конфликта за рамки «прокси-войн» к стадии «экзистенциального искоренения» через ликвидацию высшего руководства в Тегеране разрушил классические правила ведения боя.

Военная эпистемология и падение «технологического сдерживания»

Западные разведки делали ставку на быстрый иерархический коллапс иранской системы сразу после ликвидации духовного и политического руководства. Однако реальность выявила военную структуру, выстроенную по принципу гибкого децентрализованного командования.

Доктрина «сдерживания путем воспрещения» пала перед стратегией «асимметричного огневого насыщения». Использование волн дронов-камикадзе и гиперзвуковых ракет не только парализовало эффективность западных систем ПВО (таких как «Железный купол» и Patriot), но и превратило военно-морские силы НАТО в Средиземном и Аравийском морях в «мягкие цели», что подорвало престиж западного технологического превосходства в первые три дня столкновения.

Ловушка арабского «живого щита»

В новой иранской военной доктрине любая территория, используемая в качестве плацдарма для агрессии, лишается иммунитета. Это навязывает странам региона новую реальность.

Иранское стратегическое мышление не делает различий между прямым противником и государством, предоставившим свое воздушное пространство и территорию для размещения оружия и военных. Это превращает критически важную инфраструктуру (порты, электростанции) стран, принимающих американские базы, в законные цели для экспорта «максимальной экономической боли» Западу.

Уязвимость западных сил перед атаками с воздуха доказала, что иностранные военные базы больше не являются гарантом безопасности для стран региона, а превратились в «магнит для ударов». Это ставит арабские столицы перед необходимостью коренного пересмотра своего геополитического позиционирования, чтобы избежать втягивания в зону взаимного уничтожения.

Внутренний раскол в центре принятия решений (израильская модель)

Попытка экспортировать кризис вовне через точечные ликвидации вызвала глубокие обратные последствия внутри Израиля.

Укрытие политического руководства в укрепленных бункерах, в то время как тыл и армия остались один на один с многофронтовой войной на истощение, привело к беспрецедентному разрыву в «социально-оборонном контракте».

Превращение сотен тысяч поселенцев на севере в беженцев бьет по самой сути концепции «безопасного поселения». Этот демографический износ опаснее разрушения инфраструктуры, так как он подрывает моральный дух и закладывает основу для устойчивой обратной миграции, которую невозможно будет остановить.

Этнические разломы в эпицентре шторма

С ослаблением контроля центральных властей в Тегеране, Багдаде и Дамаске под тяжестью войны активизируются исторические линии разлома.

Курдская география, простирающаяся от гор Загрос и Тавр до равнин Месопотамии и северной Сирии, становится сложнейшим стратегическим фактором. Курды сталкиваются с реальностью, заставляющей их маневрировать для защиты своих интересов в условиях вакуума безопасности

Они оказались между молотом прямых ответных угроз и наковальней амбиций региональных игроков, которые могут воспользоваться международной нестабильностью для навязывания новых военных фактов и превентивных демографических изменений на севере.
Стратегическое предупреждение тяжеловесам региона (Анкара и Каир)

Иранская эскалация неотделима от более широкого «стратегического опустошения» Ближнего Востока.

Нейтрализация или сокрушение иранской мощи — лишь первый этап плана. В случае успеха очередь неизбежно дойдет до других весомых региональных держав (таких как Турция и Египет), чтобы лишить их стратегической независимости и утвердить Израиль в качестве абсолютного политического, экономического и военного гегемона в регионе.

Евразийская ловушка: войны шестого поколения и «управляемый хаос»

Россия и Китай рассматривают происходящее не как региональный кризис, а как «геоэкономическую и военную засаду» для истощения американской гегемонии.

Москва осторожно применяет доктрину управляемого хаоса. Пока НАТО тонет в ближневосточном болоте, Москва решает задачи в своем жизненном пространстве, в частности на Украине и в Донбассе. Параллельно Россия осуществляет скрытую технологическую и космическую разведывательную поддержку Тегерана, обеспечивая продолжение «обескровливания» Запада без прямого и дорогостоящего вмешательства.

Пекин выходит за рамки традиционной морской защиты торговых путей. КНР готовит инструменты войны шестого поколения (радиоэлектронная борьба, лазерные помехи) со стороны пакистанской границы для «ослепления» западных радаров в случае необходимости. Китай выжидает момента полного истощения всех сторон, чтобы вмешаться как новый «гарант мира» и навязать урегулирование, закрепляющее его господство над мировыми торговыми путями.

Основываясь на анализе военных и политических факторов, можно выделить три дальнейших пути.

Сценарий «геополитической зимы»

На пике оперативного отчаяния Вашингтон может прибегнуть к использованию тактических ядерных зарядов (B-2) для ударов по иранскому тылу. Это приведет к закрытию Ормузского пролива, коллапсу мировой экономики и охвату региона неконтролируемыми этническими и хаотичными войнами. Вероятность – низкая, последствия – катастрофические.

«Теневая война» на истощение

Этот вариант предполагает отход сторон от «нулевой черты» и переход к долгосрочной региональной партизанской войне, точечным ликвидациям и постоянным кибервойнам.

Это истощит ресурсы Ближнего Востока и парализует его экономику на десятилетие вперед. Вероятность – высокая.

Многополярное урегулирование (новая Ялта)

Заход западных и иранских сил в «стратегический тупик» вынудит к масштабному международному вмешательству (России и Китая) и к переговорам, где Вашингтон не будет доминировать.

Итогом станет новая региональная система, признающая интересы Тегерана как свершившийся факт и предоставляющая новые гарантии безопасности, что ознаменует официальный конец однополярности на Ближнем Востоке. Вероятность – средняя или высокая в среднесрочной перспективе.