Психическое состояние трудящихся – управленческая задача
Заместитель директора Центра ПРИСП, член РАПК, автор канала «Телеграбля» Валерий Прохоров – об ответственности работодателей за психическое состояние сотрудников.
С 1 марта работодателям официально разрешат делать то, о чём многие из них и так давно мечтали, но стеснялись формулировать вслух: отправлять сотрудников к психиатру. Если в ходе обязательного медосмотра у работника обнаружатся признаки психического расстройства, компания сможет направить его на психиатрическое освидетельствование. Основание – приказ Минздрава, подписанный ещё в 2025 году и вступающий в силу весной 2026-го. Формально всё выглядит аккуратно и гуманно: забота о здоровье, гибкость реакции и безопасность труда.
Неофициально же новость ложится на давно перегретую реальность. Работодатели живут в мире дедлайнов, KPI и хронического кадрового дефицита, а сотрудники – в мире эмоционального выгорания, тревожности, перепадов настроения и внезапных экзистенциальных кризисов посреди рабочего дня. Когда один человек одновременно «ищет себя», «отстаивает границы» и «не готов к токсичной среде», производственный процесс начинает напоминать групповую терапию без терапевта. В этом смысле государство просто зафиксировало очевидное: психическое состояние трудящихся стало фактором экономики.
Если убрать иронию, то происходящее можно рассматривать как симптом более широкого сдвига. После длительного периода увлечения «играми в эффективность», когда страна всерьёз пыталась приземлить в российских условиях импортные управленческие практики, нередко доводя ситуацию до нервного срыва всех участников процесса, возникает запрос на паузу и переосмысление. Не ускоряться дальше, а стабилизировать систему.
В этом смысле логично вспомнить опыт советской научной организации труда, где внимание уделялось не только показателям и нормам, но и состоянию человека в системе производства. Забота о трудящихся рассматривалась как управленческая задача, а не как побочный эффект или личная проблема. Причём эта логика распространялась не только на исполнителей, но и на управленцев, для которых устойчивость и вменяемость были частью профессиональной ответственности.
Поэтому нынешние изменения стоит воспринимать не как репрессивную меру или экзотику, а как попытку вернуть в управленческую культуру элемент осмысленной заботы. Когда психическое состояние становится предметом системного внимания, это может быть признаком не ужесточения, а взросления – отказа от хаотичной гонки за формальными KPI в пользу более устойчивой и человеческой модели труда.
