Возможности «частного космоса»

Основатель и генеральный директор ООО «Эль пять», главный конструктор бортовых систем космических аппаратов Дмитрий Монахов, руководитель группы проектов развития «Сколтех», инженер и изобретатель, физик-ядерщик Владимир Каляев и генеральный директор венчурного фонда Digital Evolution Ventures, футуролог Евгений Кузнецов – о том, каким технологическим потенциалом обладают частные российские разработчики космических аппаратов. Предлагаем ознакомиться с расшифровкой интервью, состоявшегося на «Радио Спутник». Аудиозапись можно послушать по ссылке здесь.

- 27 апреля 2026 года в большом зале Московской торгово-промышленной палаты по инициативе Московской городской Думы состоится круглый стол: «Космическое предпринимательство: как технологии для космоса становятся решениями для жизни, медицины и городской экономики». Что это за мероприятие?

Дмитрий Монахов: Круглый стол достаточно камерный, большой зал вмещает до 150 человек. Планируется собрать именно представителей частного космоса, российского, только зарождающегося. Почему «только»? Потому что, по большому счёту, если смотреть финансовую составляющую, то доля массы спутников частных в космосе меньше нескольких процентов от доли массы спутников российских, роскосмовских. Это просто прямая статистика. Но сейчас напрашивается перелом. Уже к 2030 году руководитель Роскосмоса хотел бы видеть 90% гражданских и коммерческих потребностей страны, и население от космоса закрывать силами частных компаний. Поэтому мы немножко так разогнались, потому что, чтобы это сделать, необходимо очень крепко потрудиться, засучив рукава, всему частному сообществу частных космических компаний России и тех, кто к ним примыкает - фондов, институтов поддержки, которых довольно много.

- Сколько денег и не только денег ещё нужно привлечь, чтобы частный космос в России развивался?

Евгений Кузнецов: Давайте начну, поскольку занимаюсь этой темой очень давно, ещё со времён российской венчурной компании. Частный космос в последние годы в мире уже вышел на первый уровень по объёмам финансирования с государственным. В прошлом году объём частных инвестиций в космос был равен бюджету НАСА. Это второй раз в истории. Но если первый раз это было, по моему, в 2019 или 2020 году, это было за счёт фактически одной сделки по SpaceX, то сейчас много сделок. В России, конечно, другая пропорция, нам нужно это исправить, но уже есть инвесторы. Мы недавно общались с теми, кто готов вкладывать довольно крупные суммы, измеряемые десятками миллиардов, в частную космонавтику, потому что она быстрее растёт и гибче адаптируется к рынку. Роскосмос хорошо движется в эту сторону.

Мы как раз встречались, общались с генеральным директором госкорпорации «Роскосмос» Дмитрием Бакановым несколько раз в прошлом и в этом году. Роскосмос становится фактически таким порталом выхода для частных сервисов на государственный и частный рынок. То есть они являются головной структурой по передаче данных и, соответственно, становятся таким очень удобным инфраструктурным игроком, чтобы снять проблемы, которые традиционно связаны с доступностью данных, правом на их использование и так далее. Поэтому в России складывается потенциально очень хорошая ситуация для частно-государственного партнёрства. И, в общем-то, в бюджете заложены деньги довольно крупные, 4,5 триллиона рублей на 10 лет, остаётся вопрос за распаковкой, за эффективностью и за качеством сервисов, которые можно сделать.

- Вообще, частный космос, конечно, поражает, - 70% в 2024 году составили коммерческие запуски. Здесь удивительна также роль Китая, где тоже большое количество частных запусков. Что такого есть у них, чего нет у нас? С точки зрения каких-то решений, с точки зрения взаимодействия государства и бизнеса…

Евгений Кузнецов: У Китая есть два сильных достоинства, если убрать за скобки огромное количество денег, которые они накопили. Во-первых, у них очень конкурентная среда, настолько конкурентная, что несколько провинций борются за право быть самыми космическими, и, естественно, эта конкуренция толкает к активной деятельности. A во-вторых, китайцы отличаются радикально другим подходом к регулированию. Это Европа любит сначала зарегулировать, а потом удивляться, что ничего не выросло, а в Китае сначала разрешают делать, а потом думают, как бы тут что-то поправить. И когда есть много денег и довольно-таки широкая свобода техническая, творческая, инженерная, то вот тогда хорошие результаты получаются.

- О конкретных примерах. Если мы будем говорить про Россию, про деньги, инвестиции, как технологии для космоса становятся решениями для жизни, медицины и городской экономики? Какие конкретно задачи готовы решать частные, космические компании в России? Какими проектами вы конкретно занимаетесь?

Владимир Каляев: Одну из наиболее интересных задач, которые мы можем решить, это предоставить такую среду, которая просто все изменит. Потому что сейчас на каждый запуск ты создаёшь отдельный спутник, и он сам по себе, если тебе нужно что-то еще, то ты создаёшь 2 или 3 спутника, и все. Вот это твоя группировка, и сама мысль об этой группировке только тебя греет, заботит, потому что ты один. Но мы, например, все имеем сотовый телефон в руках. Телефон - это среда, и когда ты хочешь создать приложение для телефона, ты же не продаёшь каждому пользователю новый телефон, ты просто распространяешь свою программу. И если на этом уровне мы сможем создать такую платформу, а мы уверены, что мы сможем её создать, то она позволит решать задачи в космосе каждому заинтересованному лицу, от школьного кружка до самой серьёзной организации в любой из государственных или частных структур. Для того, чтобы опробовать свою технологию, для того, чтобы оказаться внутри той инфраструктуры, которая уже для тебя создана, и стать частью чего-то большого. Вот когда мы предложим стандарт, предложим каждому возможность получить просто своё маленькое местечко ровно в том месте, где все за него решены проблемы электропитания, ориентации, то ему остаётся только создать то самое ядро и зерно, которое окажется частью его структуры наверху. И вот это то, что Россия может сделать, это то, что как раз в рамках нашей платформы АСТО, мы надеемся, в самое ближайшее время станет доступно для всех, для широкого круга. И вот это тот самый прорыв, когда ты уходишь от уникальности, уходишь от чего-то одного к чему-то совершенно стандартному.

- Пока про общий контекст звучит, конечно, убедительно, увлекательно, но как это выглядит в каких-то практических решениях?

Дмитрий Монахов: Есть конкретика. Например, было подтопление, наводнение в Дагестане. Мы не поленились, и посмотрели динамику, пик, спад, это все на кончиках пальцев есть у тех, кто имеет доступ к космическим аппаратам, к данным. То есть просто можно смотреть конкретные площади, как в школе контурные карты все рисовали, мы ещё это заодно упаковали в небольшую программку, через нее просто данные туда подгружаешь, и она тебе выдаёт, - пожалуйста, сейчас затоплено там-то… А в Калужской области были подтопления от реки в частном секторе… Мы посмотрели, а сколько такого вообще происходит.

Второй пример – в Мурманской области недавно частично пропадало электричество из-за того, что там деформация одной из опор ЛЭП. За всеми одновременно вышками ЛЭП можно следить из космоса с периодичностью раз в день или в неделю. И отмечать риски, ведь она не сразу заваливается, а сначала начинает больше шататься и так далее. И это ну, простите, сегодня вы сидите с электричеством, завтра его у вас нет. Это просто надо делать хотя бы для того, чтобы понимать, что происходит у тебя в стране, в городе или в районе.

Евгений Кузнецов: Говоря о смартфонах, вообще у каждого человека сейчас стоит сразу куча приложений, которые без космоса не работают. Мы когда едем по навигатору - это Глонасс GPS. Более того, Глонасс GPS составляет примерно пятую часть объёма космической экономики, если считать объёмы устройства, траффика - почти 100 миллиардов. То есть это один из крупнейших уже сегментов.

У меня есть любимая история. Почти любой, кто занимается активными видами спорта на природе, - велосипед, водные виды спорта и так далее, пользуется прекрасным приложением Windy. Его российские ребята сделали, они агрегируют гигантское количество космических данных и позволяют посмотреть скорость ветра, его направление с точностью до получаса. Для многих видов активного спорта это жизненно важно, и это космос. Было подсчитано, жалко, что в России не подсчитано, что, например, в Британии, в США 20% объёма экономики завязаны на космические сервисы. То есть, если завтра вдруг что-то сведёт спутники с орбиты, экономика потеряет пятую часть объёма. То есть космос - это уже не фантастика, не какие-то сложные истории, а то, без чего мы жить не можем.

- Непростое время сейчас. В контексте Роскосмоса мы говорили о запусках, военных спутниках, говорили много о старлинках, об отключениях, и о том, какие хлопоты и неприятности это влечет. Сейчас вопросы безопасности кажутся очень важными и актуальными. Как тут соблюсти баланс коммерческих запусков, вопросов безопасности, освоения космоса?

Дмитрий Монахов: Будет перераспределение инфраструктуры. Это регулярно в жизни человечества происходит, - перестали пользоваться лошадьми для перемещения, инфраструктура вся поменялась под автомобили. То же самое здесь будет. Этот процесс будет как раз протекать через в том числе смещение инфраструктуры. Переход в космос позволяет расширить охваты, то есть обычная связь, обычная вышка, это - 60-70 километров, а отпечаток спутника, зона радиовидимости - это свыше 1000 километров диаметром пятно. И за счёт того, что мы используем инфраструктуру с более широким охватом, будет появляться пространство для того, чтобы там оставалась и критичная часть, и для неё был бы достаточный запас, и она могла бы всех остальных не подпускать на километр, к себе, и останется небольшой сегмент, который отдадут. То есть это развесовка такая отчасти регуляторная, но на плече - внедрение более широко охватывающих технологий. Например, если говорить про конечных потребителей, для них сейчас, наверное, важно все-таки решить вопрос со связью. Да, много проблем, но сейчас очень активно ведутся работы и подготовка, я бы даже сказал, к тому, чтобы приземлить в смартфон каждого пользователя прямую сотовую связь с космическими аппаратами. За рубежом чуть раньше началась работа, у нас с небольшим запаздыванием.

- Звучит интересно. Мы все мы потомки Циолковского, Королева, Гагарина. В каждом из нас есть ген какой-то особый, который позволяет нам к освоению космоса относиться по-особому, не так, как в Китае или в США. Но при этом расстраиваешься каждый раз, когда видишь количество запусков в Америке, в Китае… Мы сравнялись с Новой Зеландией. Например, в прошлом году Россия и Новая Зеландия сделали одинаковое количество запусков. От этого грустно становится. А когда видишь, какое количество спутников, SpaceX, например, имеет и сколько мы запускаем, становится ещё грустнее. Вот что у нас есть, чего не хватает, чтобы конкурировать с этим условным SpaceX?

Евгений Кузнецов: На самом деле, это очень важная проблема, что в России всегда считают, что у нас проблема доступа к технологиям. На самом деле, вот Falcon изначально - это и двигатель «Мерлин», этот двигатель шестидесятых годов настолько примитивный, что наши на нём летать постеснялись. Фишка его состояла в том, что Маск принёс в космос, который раньше был святая святых великих инженеров, принёс очень прагматичный не просто бизнес, а очень промышленный подход - масштабирование, массовое производство. Массовое производство всегда ведёт к удешевлению. Никому в голову не приходило, что можно создать массовые спутники, потому что спутники были дорогими, для них нужны сложные производства, а значит, ракета тоже может быть дорогой, потому что нельзя уронить спутник. А Маск сказал, что - да ладно, пусть падают, их будет так много, что можно будет выводить и терять там много. И под это создали массовую ракету, она стала очень дешёвой. То есть, главное, чего нам не хватало много лет - это бизнес-подхода и знания законов экономики. Ну, я думаю, что со временем это трансформируется, и до сих пор я слежу за очень многими инженерными решениями. Российские, во многом принимаемые на базе советских, инженерные решения очень изощрённые, хорошие и качественные, но они все-таки до сих пор штучные, супердорогие. Как только здесь заработает вот эта логика частного бизнеса, масштабирования и удешевления, я думаю, то тогда мы сумеем вернуться на лидерские роли.

Владимир Каляев: Соответственно, представьте, у нас сейчас фактически все наши устройства взаимодействуют с вышками сотовой связи. По большому счёту, только штучные какие-то спортсмены, борта самолётов, корабли, военная сфера, взаимодействуют со спутником. А представьте, как все изменится. Когда масс-продукция войдёт в каждый телефон, она войдёт в каждый летающий дрон по доставке, войдёт в каждый автомобиль, войдёт, всюду, и мы сможем одновременно в реальном времени видеть всю эту картину. Мы – это государство.

- Не слишком ли велик гандикап, который сейчас существует для того, чтобы его быстро преодолеть?

Владимир Каляев: С какой скоростью вошла, например, паровая машина в жизнь людей в момент, когда она появилась? Она в считанные 10 лет вытеснила все, потому, что весь бизнес с неустойчивых процессов перестроился на стабильные. И точно также любое изобретение, которое меняет именно саму структуру, оно, если оно действительно заслуживает право на жизнь, моментально вытесняет все остальное за счёт того, что оно становится массовым, дешёвым. И все хотят заменить устаревшее на него, потому что оно сразу несёт ту выгоду, которуюлюди просто не могут получить другими средствами.

Дмитрий Монахов. Я добавлю. Почему инфраструктура? Почему именно сейчас так все взбодрились? Потому что есть как минимум две крупные сферы жизни, которые ещё не охвачены этим космическим присутствием, на базе которых эта инфраструктура возникнет, это первое. Уже мы подробно рассмотрели, это прямая связь с миллиардами. Смартфон по всему миру, космос автоматом делает присутствие оператора глобальным, и поэтому здесь никаких ограничений нет. A вторая подпитка - это, по сути, ещё не освоенное в полной степени небо. У нас, например, земля застроена дорогами, железными дорогами. Если посмотреть даже в России, сколько стоит дорожная, железнодорожная инфраструктура? Это десятки триллионов рублей, и ещё это чисто сама капитальная стоимость. Если смотреть завязанные на это бизнес и все прочее, я думаю, что там мы до 100 триллионов при желании можем добраться. А воздух, дорогу не построишь по воздуху, но для него возможна цифровая разметка, так называемое цифровое небо. Эта вся инфраструктура эффективно может быть развёрнута в цифровом пространстве, в котором и мы, и дроны будем находиться. То есть можно будет надеть, условно, виар-очки и увидеть все эти линии, к кому можно летать, куда - адрон это видит без виар-очков, у него просто прошивка, принимается программа. И это такая же среда, как поверхность земли, там возникнут посредством этой цифровой среды такие же направления, магистрали, инфраструктурные объекты, как на земле. Ну и стоить они тоже будут десятки триллионов. И это вкупе с небольшими деньгами, например, 500 ₽ в месяц для обычного пользователя, который будет этим привычно пользоваться, как сейчас при входе в метро. Колоссальная спутниковая инфраструктура для пользователя будет создана, и при этом для него будет стоить 500 ₽ в месяц.

- Я хотел бы от этого оттолкнуться и поговорить про взаимодействие как внутри вашего сообщества, так и на глобальном уровне. Конечно, красивая картинка, дорожная карта вокруг Земли, но там же, помимо нас, существуют разные другие страны. Пограничников там нет, так сказать, границы там не очерчены, спутники летают вокруг Земли. Давайте пару слов буквально скажем о сценариях взаимодействия отдельных игроков в виде стран, отдельных игроков космической отрасли и отдельных игроков внутри нашей конкретной страны. Все ли, так сказать, разделяют видение это?

Евгений Кузнецов: Космос - особая среда, или, как говорят, особый домен, там почти невозможно опираться на земную геополитику. Просто потому, что каждый космический аппарат регулярно пролетает над всеми странами. И поэтому там, в общем, договариваются. Мы, например, знаем прекрасные примеры сотрудничества, когда Глонасс GPS является фактически одной системой, и почти все устройства могут принимать оба спутника. И, соответственно, это даёт очень большую гибкость, потому что где-то Глонасс выигрывает значительно, где-то там GPS выигрывает, это такое сочетание. Конечно, до такой идеальной ситуации, что все системы, низкоорбитальные связи будут помогать друг другу, наверное, мы дойдём когда-нибудь. Но на данный момент все просто строят системы, которые друг другу просто будут не мешать. Это важный вопрос, потому что просто орбиты даже уже начинают заниматься, поэтому нам нельзя здесь 10-15 лет собираться, надо быстро занимать, хотя бы удобные орбиты, чтобы оттуда вещать. Но в принципе, космос - это как раз то место, где, мне кажется, быстрее сложатся форматы новых договорённостей, чем на Земле. Вообще у космонавтов есть такой очень известный эффект, - каждый, кто слетал в космос хотя бы на какое-то время, возвращается с совершенно другим взглядом на земные процессы, это очень характерный эффект. Поэтому, я надеюсь, что космос нас как раз-таки приведёт к очень яркой полосе сотрудничества.

- По поводу игроков внутри нашей страны - тоже пару слов. Опишите сценарии взаимодействия отдельных космических игроков между собой.

Владимир Каляев: От будущего заслониться нельзя, и мы в любом случае в нём окажемся. И наша задача - быть теми, через кого это будущее осуществится наиболее правильным образом. Как раньше от алхимии, когда каждый был за себя и максимум своему ученику передавал, перешли к ядерной физике, которая стала одна на весь мир. Мы надеемся, что мы сейчас стоим в том процессе, который позволит как раз совершить примерно подобную революцию над нашими головами.

- Но есть, правда, ещё формулировка: в будущее возьмут не всех.

Дмитрий Монахов: Слава Богу, сейчас в России за последние уже почти 10 лет вообще не было аварии в космической сфере. Это на самом деле отчасти было достигнуто некоторым замедлением темпа развития - тщательнее все перепроверяли, задерживали сроки, сдвигали, но зато нет аварий. И это привело к тому, что есть два лагеря, в которых есть более рисковые и более открытые к взаимодействию. Соответственно, они меньше боятся, что прилетит от партнёра. Они говорят - ребят, а у меня пуск через год, вот я сижу и делаю этот пуск, а вы там, ну, чем хотите занимайтесь. Поэтому очень важно провести подобный круглый стол, за который мы очень признательны московской городской думе, за то, что она такое взяла на себя, это очень своевременно.

- Есть прогноз какой-то реалистичный, оптимистичный, к 2033 году, например?

Евгений Кузнецов: Для всего мира - это переход от освоения орбит к освоению Луны. Это сейчас главная ставка, и я думаю, что скоро будет, вероятнее всего, первая промышленная база на Луне, которая добывает металлы, кислород и другие вещи. А для России, я думаю, что это будет очень уверенное присутствие в космосе в виде спутниковых систем, станций и других, прежде всего транспортных систем, где у нас огромные преимущества и равноправная кооперация с лидерами, потому что без нас они тоже далеко не улетят.