Социальный философ, Консультант по управлению, эксперт Центра ПРИСП Сергей Гречишников – с диалектическим анализом американских территориальных претензий 2025–2026 гг.

Январь 2026 года войдёт в историю международных отношений как момент радикального разрыва с постхолодновоенным порядком. Военная интервенция США в Венесуэлу, завершившаяся захватом президента Николаса Мадуро, претензии президента Дональда Трампа на Гренландию с угрозой применения военной силы, требования возврата Панамского канала и риторическое превращение Канады в «51-й штат» — всё это создаёт впечатление возвращения к классическому империализму конца XIX – начала XX века, когда великие державы открыто делили мир.

Видимость нового империализма

Поверхностный наблюдатель может счесть происходящее простым рецидивом колониальной политики, реанимацией доктрины Монро образца 1823–1904 годов или даже прямой аналогией с территориальными захватами эпохи фашизма 1930-х. Однако такая интерпретация была бы односторонней и абстрактной, игнорирующей качественно новый контекст – переход от однополярного мира к полицентричному, кризис американской гегемонии и формирование альтернативных центров силы (БРИКС).

Так что, территориальные претензии США 2025–2026 годов представляют собой не начало нового передела мира, а финальную конвульсию уходящей гегемонии, попытку силовым образом остановить объективный процесс деглобализации и перехода к многополярному миропорядку.

Вестфальская система как «миф» о суверенитете

Чтобы понять, что такое «передел мира», необходимо обратиться к фундаменту современной системы международных отношений – Вестфальскому миру 1648 года. Согласно распространённому нарративу, именно Вестфальский конгресс установил принцип государственного суверенитета, равенства наций и невмешательства во внутренние дела. Однако исторические исследования последних десятилетий демонстрируют, что это – «вестфальский миф».

Анализ текста договоров 1648 года показывает: Франция, получившая Эльзас, не приобрела над ним полного суверенитета в современном смысле – территории продолжали платить налоги Священной Римской империи и подчинялись имперским законам. Швеция получила земли на правах имперских фьефов, что обязывало шведского короля приносить оммаж императору. Сама идея суверенитета как высшей власти над определённой территорией окончательно утвердилась лишь к середине XVIII века, спустя столетие после Вестфаля.

Это означает, что универсальный принцип суверенитета, который мы привыкли считать основой международного права, является относительно недавним изобретением, а не вечной истиной.

Исторически передел мира происходил в условиях иерархических систем, где формальное равенство государств маскировало реальное господство империй.

Колониальные циклы XV–XX веков: от географических открытий к Версалю

История знает несколько масштабных переделов мира:

– Эпоха Великих географических открытий (конец XV – XVII вв.): разделение Нового Света между Испанией и Португалией по Тордесильясскому договору (1494), формирование первых колониальных империй. Характерные черты – физическое истребление коренного населения, работорговля, установление торговых монополий, разграбление целых континентов.

– Колониальный раздел XIX века: после наполеоновских войн и Венского конгресса (1814–1815) начинается активная колонизация Африки и Азии. Апогей – Берлинская конференция 1884–1885 годов, формализовавшая «гонку за Африку». К началу XX века практически весь мир разделен между европейскими державами и США. Великобритания контролирует четверть суши, Франция – огромные территории в Африке и Индокитае.

– Первая мировая война и Версальский передел (1919): Германия лишается всех колоний, которые переходят к Великобритании, Франции, Японии, Бельгии. Австро-Венгрия и Османская империя распадаются. Европа охвачена волной аннексий – Польша захватывает часть Украины, Белоруссии и Литвы, Чехословакия отнимает у Польши Тешинскую Силезию. Сама Германия теряет Саарский бассейн, часть Силезии. Аннексии порождают взаимные претензии, которые через 20 лет приведут к новой мировой войне.

– Ялтинско-Потсдамская система (1945): «раздел мира» между странами-победительницами – СССР, США, Великобританией, Францией. Германия делится на зоны оккупации, Европа расколота на сферы влияния. Это последний классический передел мира, закрепивший биполярную систему на полвека.

Ключевой момент – каждый из этих переделов происходил после масштабной войны между великими державами и сопровождался юридическим оформлением нового порядка (договоры, конференции, международные гарантии). Победители физически контролировали захваченные территории и обладали абсолютным военным превосходством.

Доктрина Монро и американский «исключительный путь»

Особое место в истории переделов занимает доктрина Монро (1823), провозгласившая Западное полушарие зоной исключительных интересов США. Формально направленная против европейского колониализма в Америке, она на деле стала идеологическим прикрытием для американского империализма.

Трансформация доктрины происходила поэтапно:

– 1823 г.: оборонительный принцип – недопущение европейского вмешательства в дела американских республик.

– 1840-е гг.: наступательная фаза – война с Мексикой (1846–1848), аннексия половины её территории (Техас, Калифорния, Аризона, Невада, Юта, Нью-Мексико, Колорадо). «Континентальная солидарность» превращается в идеологию экспансии.

– 1904 г.: «Следствие Рузвельта» – провозглашение права США на «полицейские функции» в Латинской Америке. XX век – это череда интервенций на Кубу, в Мексику, Гаити, Доминиканскую Республику, Никарагуа, Панаму.

Важно – доктрина Монро не признавалась международным правом и являлась односторонним заявлением США. Это принципиально отличает её от Вестфальской или Ялтинской систем, основанных на многостороннем согласии держав.

Циклы гегемонии по Валлерстайну

Для понимания современных процессов необходимо обратиться к теории Иммануила Валлерстайна о циклах гегемонии в капиталистической мир-системе. Согласно Валлерстайну, история знает лишь три случая полной мир-системной гегемонии, когда одно государство одновременно доминировало в производстве, торговле и финансах:

– Нидерланды (середина XVII века, примерно 1618–1672 г.г.);

– Великобритания (середина XIX века, примерно 1792–1896 г.г.);

– США (после Второй мировой войны).

Каждый цикл гегемонии проходит через три фазы:

– Восходящая гегемония (подъём производительности, торговая экспансия) совпадает с повышательной фазой цикла Кондратьева.

– Гегемонная зрелость (господство в финансах, эра «свободной торговли», либеральный миропорядок).

– Упадок гегемонии (промышленное отставание, протекционизм соперников, «имперское перенапряжение») совпадает с понижательной фазой Кондратьева, ведёт к мировой войне за передел.

Критически важно, что упадок гегемонии не означает немедленного краха, но создаёт условия для агрессивной внешней политики. Держава-лидер пытается военной силой компенсировать утрату экономического превосходства. Именно в фазе упадка британской гегемонии произошла Первая мировая война. Именно в фазе упадка США происходят события 2025–2026 годов.

Теперь обратимся к конкретным фактам – особенным и единичным проявлениям американской политики.

Гренландия

Исторические попытки покупки: 1867 (после позорной для нас покупки Аляски у России), 1910 (сорвавшийся обмен территориями США–Германия–Дания), 1946 (предложение $100 млн после размещения военных баз в войну), 2019 (первый срок Трампа).

2025–2026: Трамп заявляет, что контроль над Гренландией – «абсолютная необходимость», не исключает военных действий и экономического принуждения (тарифы против Дании).

Март 2025: на выборах в Гренландии побеждает партия Demokraatit, выступающая за независимость от Дании.

Стратегия: предложение Договора о свободной ассоциации (COFA), по модели Маршалловых Островов и Палау – формальная независимость при полном военном контроле США.

У всего этого есть несколько мотивов.

Во-первых, геополитические – Арктика как зона противостояния с Россией и Китаем, контроль Северо-западного прохода.

Во-вторых, ресурсные – в недрах Гренландии 43 из 50 «критически важных минералов» для США, включая редкоземельные металлы (РЗМ), необходимые для микроэлектроники, космоса, военных технологий — основа технологического суверенитета. А также – уран, нефть, газ.

В-третьих, климатические – таяние ледяного щита (потеря 182 млрд тонн льда ежегодно) открывает доступ к ресурсам и торговым путям.

И наконец – антикитайские, блокирование попыток КНР инвестировать в инфраструктуру (аэропорты 2018, добыча РЗМ).

Венесуэла

С сентября 2025 года было нанесено 28 военных ударов по гражданским судам у берегов Венесуэлы и Колумбии, погибло более 100 человек. В январе 2026 года произошло прямое вторжение, захват президента Мадуро. Трампа заявил о том, что страна будет «управляться США до надлежащего переходного периода».

Официальным обоснованием этого стала борьба с наркотрафиком. Реальные причины другие:

Первая – нефть. У Венесуэлы крупнейшие доказанные запасы черного золота в мире.

Вторая – противодействие влиянию Китая, который является крупнейшим кредитором и торговым партнёром Каракаса.

Подобный прецедент в истории уже был – операция в Панаме 1989 года (200–500 погибших мирных жителей, назначение лояльного президента).

Панама и Канада

Панамский канал: обвинения в «невероятно высоких тарифах», угрозы возврата под контроль США (канал передан Панаме в 1999).

Канада: риторика о превращении в «51-й штат», угрозы «экономической силы» (тарифы), но исключение военного принуждения.

Однако все перечисленные действия не привели к фактическому изменению границ. Гренландия остаётся датской территорией (Дания – член НАТО!), Канада независима, Панама контролирует канал. Даже в Венесуэле, несмотря на военную оккупацию, США столкнулись с осуждением мирового сообщества и неспособностью назначить легитимное правительство.

И это радикально отличается от классических переделов прошлого, когда аннексии юридически закреплялись и признавались (хотя бы частью) международного сообщества.

Почему это не передел мира?

Исходный тезис о «начавшемся переделе мира» как возврате к империализму XIX–XX веков оказывается односторонним по следующим основаниям:

– Отсутствие многосторонней легитимации. Все исторические переделы (от Тордесильяса до Ялты) оформлялись международными договорами между великими державами. Претензии США 2025–2026 односторонни и не признаны даже ближайшими союзниками (Дания угрожает выходом из НАТО, Канада вводит ответные пошлины).

– Невозможность военного доминирования. В отличие от XIX века или 1945 года, США не обладают абсолютным военным превосходством. Существование ядерного оружия у России и Китая делает мировую войну за передел самоубийственной. «Имперское перенапряжение» США проявляется в том, что они не могут даже удержать Афганистан, не говоря о контроле над Евразией.

– Многополярность как объективная реальность. Доля стран Запада в мировом ВВП упала ниже 44% к 2021 году. БРИКС контролирует большую часть мирового населения и ресурсов. Попытки США ввести тарифы против стран БРИКС лишь ускоряют дедолларизацию и консолидацию альтернативных центров силы.

– Изменение природы господства. Современная гегемония основана не на прямом территориальном контроле (колониализм), а на финансовом доминировании (доллар), технологическом превосходстве (контроль над глобальными цепочками) и информационной власти. Попытка вернуться к территориальным захватам – это архаизм, свидетельствующий о кризисе этих форм контроля.

Позиция «ничего не происходит, это лишь риторика» тоже неверна

Претензии США действительно отражают системный кризис международного порядка. Мы наблюдаем не просто смену администраций, а стратегический сдвиг – возвращение к «большим пространствам», макрорегионализации, отказ от либерального глобализма в пользу неомеркантилизма.

Этот кризис происходит не в вакууме, а в контексте перехода от однополярности к многополярности. Агрессия США – это реакция на утрату гегемонии, а не причина нового передела. Переход к новому миропорядку происходит относительно мирно (без мировой войны), через серию прокси-конфликтов (Украина, Сирия, Газа, Венесуэла).

Борьба за Гренландию – это борьба за технологический суверенитет в эпоху перехода к шестому технологическому укладу. Редкоземельные металлы, контроль над которыми сосредоточен в руках Китая (60% мировой добычи), становятся «новой нефтью». США пытаются разорвать китайскую монополию, но опаздывают: Россия, Бразилия, страны Африки развивают собственные РЗМ-кластеры при поддержке Пекина.

Сохраняя преемственность доктрины Монро, можно сказать, что «Следствие Трампа» – это действительно расширение логики 1823–1904 годов на всё Западное полушарие (включая Арктику как «Северную Америку»). Но теперь эта доктрина сталкивается с тем, чего не было в XIX веке – с сопротивлением региональных держав (Бразилия осуждает интервенцию в Венесуэлу, Мексика дистанцируется от США) и с альтернативными союзами (БРИКС, ШОС, ЕАЭС).

От монопольного контроля – к системе региональных гегемоний

Мы наблюдаем не передел мира в классическом смысле (физический захват территорий и их международное признание), а кризис перехода от монопольного контроля одной державы к системе региональных гегемоний. Территориальные претензии США – это не начало, а завершение пятивекового цикла западной экспансии, начатого Великими географическими открытиями. Это отчаянная попытка обратить вспять объективный процесс демократизации международных отношений через силовое восстановление контроля над «задним двором» (Латинская Америка) и стратегическими территориями (Арктика).

Это не возврат к империализму, а его финальный кризис. Да, США применяют силу и угрожают аннексиями, но эта сила неэффективна для достижения стратегических целей в новых условиях. Да, доктрина Монро возрождается, но теперь она работает против своих создателей: попытка монополизировать Западное полушарие лишь подталкивает латиноамериканские страны к сближению с БРИКС.

Философское измерение: Гегель и международные отношения

Возвращаясь к методологии нашего исследования, стоит обратиться к самому Гегелю и его пониманию международной политики. Для Гегеля государство – высшая форма развития Духа в социальной сфере, воплощение нравственности (Sittlichkeit). Но наличие множества государств создаёт систему международных отношений, которая является моментом негации, ограничения суверенитета каждого отдельного государства.

Гегель не считал возможным создание «всемирного государства» (мир-империи) – это противоречило бы самой природе государства как выражения особенного (национального) Духа. Война для Гегеля – это диалектический процесс, через который государства осознают свою конечность и ограниченность.

Применяя эту логику к современности, можно сказать, что однополярный мир 1991–2008 годов был попыткой создать де-факто мир-империю под гегемонией США – «конец истории» по Фукуяме. Но это противоречило объективной логике развития. Кризис 2008 года, подъём Китая, усиление России, создание БРИКС – всё это момент негации, через который США (и весь Запад) осознают свою относительность.

Агрессия США 2025–2026 – это отказ признать эту относительность, попытка силой восстановить абсолютность собственного суверенитета (и не-суверенность других). Но история показывает: такие попытки неизменно ведут к катастрофе (Наполеон, Третий рейх).

Кроме того, наличие ядерного оружия делает мировую войну невозможной. Поэтому диалектика реализуется через серию локальных конфликтов, которые один из современных российских исследователей точно назвал «суррогатами глобальной войны». Это позволяет переходу к многополярности происходить относительно мирно – без ядерного апокалипсиса.

На основе проведённого диалектического анализа можно выделить три основных сценария развития ситуации на период 2026–2035 годов:

Сценарий первый – «Управляемая деградация гегемонии» (вероятность 45%)

США постепенно признают невозможность восстановления полной гегемонии и переходят к стратегии «крепости Северной Америки» – консолидации контроля над собственным полушарием при отказе от глобального доминирования.

Ключевые элементы:

- заключение сделок с Данией и Канадой по Гренландии (расширение военного присутствия, совместный контроль над ресурсами);

договорённости с Панамой по тарифам в обмен на инвестиции в инфраструктуру;

– постепенный выход из Венесуэлы после установки лояльного режима (по модели Панамы-1989).

– стратегическое соперничество с Китаем смещается в торгово-технологическую сферу (контроль над цепочками поставок РЗМ, полупроводников).

Риски для России: попытки США «закрыть» Арктику для РФ, блокирование Северного морского пути, эскалация в Европе (Польша, Прибалтика) как «разменная монета» для давления на РФ.

Глобальные последствия: формирование двух мир-систем – атлантической (США–Европа–союзники) и евразийско-тихоокеанской (Китай–Россия–Индия–БРИКС). Частичная деглобализация, регионализация торговли, параллельные финансовые системы.

Сценарий второй – «Европейская катастрофа» (вероятность 30%)

Главная угроза исходит не от США, а от деградирующей Европы, которая ощущает себя главным проигравшим в новом миропорядке. Неспособность европейских элит принять утрату статуса «центра» мир-системы ведёт к иррациональным решениям.

Ключевые элементы:

– эскалация конфликта на Украине после провала американо-российских переговоров из-за давления Польши, Прибалтики, Британии;

– попытка Франции и Германии «компенсировать» утрату влияния через военное вмешательство в Африке (конфликт с Россией в Сахеле);

– внутриполитический кризис ЕС (подъём «правых», сепаратизм, миграционный коллапс) ведёт к милитаризации внешней политики как способу отвлечь внимание.

Риски для России: прямое военное столкновение с НАТО в Европе. США могут «не сдержать» европейских союзников, либо сознательно используют их как таран против РФ, оставаясь в стороне.

Глобальные последствия: ограниченная война в Европе (не ядерная) приводит к окончательному распаду НАТО, выходу Германии и Франции из американской орбиты, но ценой огромных разрушений. Европа окончательно теряет субъектность.

Сценарий третий – «Мультиполярный баланс без гегемонии» (вероятность 25%)

Переход к новому миропорядку завершается относительно мирно, без мировой войны и масштабных аннексий. Формируется система региональных гегемоний с механизмами согласования интересов.

Ключевые элементы:

– США признают суверенитет Латинской Америки, выводят войска из Венесуэлы, заключают компромисс по Гренландии (совместная разработка ресурсов Дания–США–Гренландия);

– Россия и США достигают сделки по Украине (нейтральный статус, федерализация) и Европе (демилитаризация, взаимные гарантии безопасности);

– БРИКС институционализируется (общая валюта, платёжная система, арбитражный механизм), но не превращается в антизападный блок.

– Китай и США договариваются о разделе сфер влияния в Тихоокеанском регионе (Тайвань получает автономию по модели Гонконга).

Условия реализации: Смена элит в США (отход от неоконсервативной идеологии), стабилизация ситуации в Европе, готовность России к диалогу при гарантиях безопасности.

Глобальные последствия: мир без единого гегемона, но и без хаоса. Система концертная (по модели Венского конгресса 1815), где великие державы (США, Китай, Россия, Индия, Евросоюз) согласуют правила игры. Регионы получают больше автономии. ООН реформируется (расширение СБ, отмена вето или его ограничение).

Начался ли сейчас реальный передел мира?

Нет, если под переделом понимать классический процесс насильственного изменения границ с их международным признанием, как это было в 1815, 1919 или 1945 годах. Текущие претензии США не привели и не приведут к формальной аннексии Гренландии, Канады или Панамы. Даже Венесуэла не станет 51-м штатом.

Да, если понимать передел как глубинную трансформацию структуры мир-системы – переход от однополярности к многополярности, от финансовой гегемонии к региональным валютным зонам, от глобальных цепочек к макрорегиональным кластерам. Этот процесс начался как минимум в 2008 году (кризис), ускорился в 2014-м (Крым, санкции), в 2020–2022 (COVID, украинский конфликт) и вступает в завершающую фазу в 2025–2026 годах.

Качественно новое в текущем моменте это то, что передел происходит без мировой войны, но и без согласия уходящего гегемона. Это создаёт состояние перманентной турбулентности – серии кризисов, которые постепенно «притирают» интересы новых полюсов силы. США играют роль катализатора этого процесса: своей агрессией они ускоряют то, что пытаются предотвратить – консолидацию незападного мира.

Для России это означает уникальное окно возможностей. Будучи одновременно военной сверхдержавой, ресурсной базой Евразии и идеологическим оппонентом либерального глобализма, РФ может стать архитектором нового порядка. Но это требует не просто реактивного сопротивления США, а позитивного проекта – привлекательной модели для стран глобального Юга.

Для мира текущий момент – это испытание на зрелость. Если человечество сумеет пройти переход без ядерной войны, выработав механизмы мирного согласования интересов великих держав, это станет качественным скачком в развитии международных отношений. Если же логика «имперского перенапряжения» США столкнётся с отчаянием деградирующей Европы, результатом может стать катастрофа.

Гегель писал: «История повторяется дважды – первый раз как трагедия, второй как фарс».

Переделы мира XX века были трагедией (две мировые войны, десятки миллионов жертв). Претензии Трампа на Гренландию выглядят как фарс. Но за этим фарсом скрывается подлинная драма – смерть старого мира и мучительное рождение нового.

Ответ на вопрос «начался ли передел?» зависит от того, как мы определяем передел.

Если как юридический акт – нет.

Если как исторический процесс – да, и он идёт уже полтора десятилетия.

Если как философскую категорию – мы наблюдаем Aufhebung, диалектическое снятие старой Ялтинско-Потсдамской системы и её трансформацию во что-то качественно иное, чьи контуры лишь начинают проступать.

Истина, как всегда у Гегеля, конкретна: она не в абстрактном «да» или «нет», а в понимании противоречия и его диалектического разрешения. Передел начался, но он не таков, каким был прежде. И от действий ключевых игроков зависит, станет ли он прологом к катастрофе или основанием для более справедливого миропорядка.